Конечно же, северо-восточный макрорегион Китая был создан не в последние годы. Входящие в него провинции являются центром тяжелой и оборонной отраслей промышленности КНР. В нынешней ситуации они превратились в депрессивные районы. Еще в 1985г. с целью ускоренного развития этих провинций Государственный комитет по науке и технологии КНР предложил создать советско-китайско-японскую трехстороннюю сеть экономического сотрудничества. Провинциям Хэйлунцзян, Цзилинь и Ляонин отводилась роль моста, связывающего советские ресурсы и японскую технологию. Они должны были стать основным обрабатывающим центром, импортирующим сырье из СССР и экспортирующим готовую продукцию в Японию. Для осуществления этой цели был образован северо-восточный экономический макрорегион, изначально ориентированный "во вне".

В 1990-е годы большие надежды возлагались на проект "Туманган". В 1988г. администрация российского порта Зарубино выдвинула инициативу реконструкции порта и строительства транспортной линии Зарубино-Хуньчунь. В июле 1990г. на конференции в университете города Чаньчунь, организованной при поддержке американского Центра "Восток-Запад", впервые заговорили о туманганском мегапроекте. В декабре того же года руководство КПК поддержало идею регионального экономического сотрудничества и интеграции между Китаем, СССР, Японией, Южной и Северной Кореями и изъявило готовность принять участие в развитии советского Дальнего Востока. В январе 1991г. генеральный секретарь ЦК КПК Цзян Цзэминь посетил Хуньчунь. В это же время Министерство транспорта КНР предложило создать международную СЭЗ в районе р.Туманган. В марте 1992г. Госсовет КНР принял постановление № 21, дающее властям провинции Цзилинь ряд специальных полномочий по экономическому управлению территорией. Осенью 1992г. город Хуньчунь получил статус открытой экономической зоны.

Однако, во многом инициировав сотрудничество, российские хозяйственники обнаружили неготовность к выработке эффективных форм и средств. Им помешали не только развал СССР и острый экономический кризис, но также специфика видения региональной ситуации, незнание технологий трансграничного регионостроительства. Поэтому не удивительно, что вскоре в отношении действий соседних государств и проекта "Туманган" в целом стала проявляться подозрительность. Она подогревалась и тем, что "политика безопасности", проводимая Е.Наздратенко, способствовала получению значительных федеральных трансфертов и казалась гораздо выгоднее.

В подтексте региональной интеграции местные аналитики обнаружили "геополитическую игру", нацеленную на подрыв транзитно-транспортных преимуществ Приморского края, которые тогда казались незыблемыми. "Международный «Проект Туманган», – писал А.П.Деревянко, – …ставит под угрозу само существование портов Находка, Зарубино, Посьет и Хасан, на модернизацию которых возлагает большие надежды Приморская администрация…". В 1991-1998 годы, по данным печати, из госбюджета на развитие СЭЗ "Находка" было выделено более 429 миллиардов неденоминированных рублей. Вопрос об их судьбе был поднят в ситуации конфликта между губернатором Е.Наздратенко и председателем краевой думы С.Дудником – бывшим председателем АК СЭЗ. Как сообщалось в газетах, Дудник попытался поправить дела зоны за счет средств федерального трансферта. Вскоре в газете "Владивосток" была опубликована статья под заголовком "На средства СЭЗ «Находка» строилась СЭЗ в Суйфэньхэ"…

Пока приморская элита занималась привлечением инвестиций на фоне бесконечных "разборок" ветвей власти, Китай продолжал разработку своей долгосрочной внешнеэкономической стратегии, на что неоднократно указывали российские ученые В.Гельбрас, В.Михеев, В.Ларин и др. В 1997г. на XV съезде КПК был сделан вывод о необходимости перехода к экспортной ориентации экономики Китая. В марте 2000 года на 3-й сессии Всекитайского собрания народных представителей девятого созыва Председатель КНР Цзян Цзэминь провозгласил переход к активной внешнеэкономической стратегии "идти во вне", назвав ее "главным полем битвы".

Есть все основания утверждать, что китайское руководство приняло вызов глобальной геоэкономической игры. Жизненные интересы Китая все более распространяются на многие регионы мира. Пекином было объявлено, что в XXI веке страна начнет реализацию политики "транснационального хозяйствования" путем расширения внешней торговли, увеличения масштабов экспорта капиталов, строительства китайских транснациональных корпораций (ТНК) "поверх" существующих государственных границ.

Только имея собственные эффективные и конкурентоспособные ТНК, можно на равных войти в мир, который уже стал "миром ТНК". Обладая двух-трехмиллиардным (USD) оборотом и четырех-пятимиллиардной стоимостью активов, корпорации данного типа осуществляют часть своих операций за пределами страны, в которой они зарегистрированы, располагают зарубежной сетью отделений и филиалов, занимая ведущее положение в производстве и реализации тех или иных товаров.

В.Гельбрас пишет, что цели стратегии "транснационального хозяйствования" намечено осуществить в четыре этапа. На первом этапе планируется отобрать 100 лучших групп крупных предприятий, которые должны были получить поддержку государства, права на зарубежные капиталовложения и экспортное предпринимательство. Второй этап предусматривает развитие экспортно-ориентированных групп предприятий, призванных осуществлять непосредственную экспортно-импортную деятельность, создавать зарубежные сбытовые органы, осуществлять прямые капиталовложения в других странах, вести сбыт продукции зарубежной переработки и сборки в третьих странах. На третьем этапе должно развернуться транснациональное предпринимательство экспортно-ориентированных групп предприятий. Зарубежная деятельность станет основной. Китайские компании начнут создавать свои дочерние компании, филиалы компаний в других странах, тесно производственно и хозяйственно связанные с материнскими. На четвертом этапе международная деятельность групп предприятий достигнет определенной степени зрелости, а материнская компания охватит своей деятельностью "все наиболее выгодные районы мира" и внутри групп предприятий сложится всестороннее международное разделение труда. Процесс строительства китайских ТНК, наконец, осуществится!

Как указывает В.Гельбрас, 2000-2010гг. выделены в качестве "ключевого периода" реализации задач первых двух этапов. В эти годы Китай намерен "всеми силами" выращивать костяк экспортно-ориентированных групп предприятий, использующих потенциал транснационального бизнеса, и "постепенно теснящих" 500 сильнейших ТНК мира. К 2000г. намечено добиться вхождения в состав 500 крупнейших ТНК мира китайских "трех крупных армий". Во-первых, "Армии Центра", представленной группой государственных структур – центральных финансовых учреждений и предпринимательских объединений центральных ведомств. Во-вторых, "Армии основных предприятий, поддерживаемых государством", в виде шести крупнейших групп предприятий, в каждую из которых ежегодно вкладываются многомиллионные средства с тем, чтобы к 2010г. они вошли в состав 500 крупнейших ТНК мира. В-третьих, "Армии предприятий-семян", под которыми подразумеваются предприятия, получившие статус "достигших международной конкурентной марки" (таковых уже более 68).

В этой стратегии строительства новых геоэкономических сетевых структур важная роль принадлежит работе с диаспорой и ее интеллектуальным потенциалом. С 1991г. средством "выхода во вне" является Всемирный форум китайских предпринимателей (Shiji huashang dahui), созданный крупнейшими представителями китайского бизнеса для координации своей деятельности в АТР. В 2001г. в Пекине состоялось совещание представителей китайских диаспор. На форуме было обращено внимание зарубежных китайцев на необходимость развития и укрепления дружеских, родственных связей между растущим числом китайских мигрантов и китайских землячеств в разных странах мира, непрерывного их сотрудничества и кооперации, роста внимания к анализу тенденций социально-экономического развития в стране пребывания, ориентации на процессы глобализации и их превращения в важную силу мирового научно-технического сотрудничества и обмена.

В Китае идет интенсивный поиск мер, способных открыть новые возможности для выхода китайских товаров на российский рынок. Китайские предприниматели стремятся максимально полно использовать экономические связи, созданные "челночной" торговлей и поддерживаемые с помощью землячеств. Российским специалистам хорошо известна "схема выхода", изложенная в московской китайской газете в декабре 1999г. и опубликованная В.Гельбрасом. Она имеет прямое отношение и к стратегии "транснационального хозяйствования", и к проблемам ведения мелкого китайского бизнеса в России через Москву, и к функциональности китайских землячеств. Ключевые пункты этого "эскиза" имеют названия в духе классических китайских стратагем: "Взять Амурскую область за основу", "Оживить два глаза", "Проложить две трассы", "Создать единую городскую гряду". Но что скрывается за ними?

«Взять Амурскую область за основу»: одновременно с расширением сотрудничества с этим регионом, полностью использовать его возможности как "аванпоста" для того, чтобы китайские предприятия и товары широким потоком через Амурскую область двинулись во внутренние районы России. Приграничный китайский город Хэйхэ предложено превратить в "коридор" выхода на российский рынок. На острове Хэйхэ предполагается образовать "крупнейший центр оптовой торговли, нацеленный на Россию", создать первый уровень оптового хозяйствования. Одновременно в многомиллионных российских городах к востоку от Урала предложено открыть китайские торговые центры, управляемые китайцами, которые станут вторым уровнем оптового рынка. "Китайский международный торговый город на острове Хэйхэ и китайские центры в российской глубинке будут осуществлять тесный контакт друг с другом, образуя закрытую надгосударственную структуру прямой, автономной реализации".

«Оживить 2 глаза»: использовать Красноярск и Иркутск в качестве "опорных пунктов проникновения вглубь страны" и, опираясь на них, "излучать влияние".

«Проложить 2 трассы»: открыть путь товарам для оптовой и розничной торговли из Хэйхэ в Красноярск и Иркутск, и туристическую трассу из Хэйхэ к Северному Ледовитому океану и Байкалу.

«Создать единую городскую гряду»: использовать в качестве центра Иркутск и связать воедино Пермь, Челябинск, Екатеринбург, Омск, Новосибирск, "сформировать на их основе широкий единый рыночный покров".

Таков план строительства одной из возможных "Китайских Рóссий" (или шире – ИнтерРóссий) с площадки приграничного оптового рынка. Не исключено, что подобная схема заложена и в китайский подход к созданию приграничного торгового комплекса "Пограничный – Суйфэньхэ". Комплекса, который, к сожалению, никак не связан с российской государственной стратегией выращивания собственных геоэкономических "инструментов" для успешного участия в реиндустриализации северо-восточных провинций Китая, а также продолжающемся формировании Северо-Восточной Азии. Увы, но такой стратегии попросту нет!..

Отметим, что по своему размаху описанный китайский проект в некотором смысле аналогичен планам строительства "Тихоокеанской России" из Приморья по типу мультирегиональной корпорации. Осуществление этих планов вполне может опираться на сложившееся пространство "челночной" торговли, которое (и это очень важно!) не есть исключительно китайская сеть сбыта китайских промышленных товаров. Оно имеет "двойное" назначение. Основной вопрос – в наличии субъекта, заинтересованного и способного капитализировать ее человеческий потенциал. По идее, данная среда может и должна быть использована формирующимися российскими ТНК в качестве поля высокоинтеллектуального состязания с китайскими коллегами, творческого со-процветания отечественной и китайской экономик. Как ни парадоксально, но именно сеть, рассматриваемая многими аналитиками как угроза национальной безопасности России, является одним из важнейших ее ресурсов…

По данным отечественной прессы, на сегодняшний день китайские товары продвигаются на региональные рынки в основном через Москву с помощью сети российских фирм, оформляющих так называемое "карго" - доставку груза отдельно от хозяина. Как утверждает К.Горбович, вся деятельность указанных фирм базируется на личных связях либо с конкретной таможней, либо с конкретными таможенниками. В конце 1980-х – начале 1990‑х гг. эти каналы ввоза товаров без уплаты каких-либо таможенных акцизов и налоговых сборов были созданы для российских "челноков", которых направлялось в Китай даже больше, чем китайцев в Россию. Немало российских фирм, специализирующихся на этом виде бизнеса, держат в Китае своих постоянных агентов, анализирующих состояние рынка и организующих оптовые поставки в Россию. Но в силу ряда причин прибыль, составлявшая ранее 200-300%, резко упала, и многие отечественные "оптовики" переориентировались на более капиталоемкие операции по завозу видео- и радиоаппаратуры из Объединенных Арабских Эмиратов, а на их место пришли китайцы. После того, как фирмы карго в Москве перестали требовать таможенную декларацию и ограничились только тем условием, чтобы у адресата была русская фамилия, численность китайского населения в Москве резко возросла.

В прессе сообщалось, что в 2003г. официальную процедуру регистрации в столице прошли около 15 тыс. граждан Поднебесной. По данным МВД и ФСБ, в Москве живут и работают от 50 тыс. до 250 тыс. китайцев, нарушающих российское миграционное законодательство. Основа китайской торговой пирамиды в Москве представлена мелкими частными торговцами, работающими на крупных оптовых рынках (прежде всего Измайловском). На вершине находятся крупные компании, подчиненные Министерству внешней торговли и внешнеэкономических связей КНР или тесно связанные с ним. В 1999г. курируемая Министерством пекинская газета "Guoji jingmao xiaoxi" писала, что многие китайские компании ведут в России коммерческие операции в обход законов. Даже самые именитые стремятся избежать официального оформления юридического лица.

По данным указанного издания, только в Москве 90-95% товаров частных китайских компаний "не проходит официального таможенного оформления". К сожалению, российские власти до сих пор не создали условий для перевода предпринимательской деятельности китайцев (впрочем, как и россиян) в легальную сферу. Вместе с тем, приступив к учреждению в России крупных торговых центров и промышленных предприятий, власти КНР готовы идти на дополнительные расходы по доставке своих товаров по российской территории. Очевидно, что эта активность должна быть уравновешена использованием сети, созданной "челночной" торговлей, для крупномасштабного вывода отечественных производителей на китайский рынок. И снова возникает вопрос: кто в России способен замкнуть на себя всю логистику этого очень непростого пространства?

Итак, над разорванным экономическим пространством России внешней оболочкой нависает российско-китайская трансконтинентальная инфраструктура хитроумного логистического сервиса, основанная на личных связях. Она становится актуальной темой для внешнеэкономических стратегий, как России, так и Китая. Развитие сотрудничества невозможно без радикального освоения межрегиональных отношений, без гуманитарно-технологических инноваций, способных значительно снизить издержки российско-китайского торгово-экономического обмена.

Посмеем себе предположить, что функции подобного рода мог бы взять на себя российско-китайский проект объединенной приграничной торгово-экономической зоны "Пограничный – Суйфэньхэ" (ПТЭК). Однако, его осуществление, на наш взгляд, должно быть синхронизировано с разработкой стратегии строительства отечественных ТНК следующего поколения на базе собственных крупных корпораций, уже присутствующих на российском ДВ (например, таких естественных монополий как РАО "ЕЭС России"), а также российского участия в формировании китайских ТНК через механизмы транснациональных стратегических альянсов. В частности, опыт российско-китайской трансграничной сети, созданной "народной торговлей", может быть использован для совместного перевооружения и модернизации производств северо-восточных провинций Китая на основе новых технологических пакетов. Как отмечает Ю.Громыко, эта деятельность требует "изощренного сценарного подхода и хорошего знания китайских реалий". Метод "сценирования" вполне может оказаться той самой инновацией, способной переформатировать сложившиеся связи на взаимовыгодной основе. Планы реиндустриализации Северо-востока открывают новые возможности для сотрудничества и безопасного со‑развития наших стран. Главный вопрос – обеспечение эффективного управления на стыке культур.