Нам представляется, что ряд важнейших понятий, на основе которых описываются фундаментальные основы мирохозяйственных укладов, понимаются по-разному в России и за ее пределами. Отсюда возникают совершенно превратные превращенные понятия о постиндустриальной экономике, которая понимается как противопоставленная промышленности и непромышленная, или об инновационной экономике, которая противопоставляется реально функционирующей и создающей стоимость экономике. Вместе с тем, все прямо наоборот. В развитых промышленных странах происходит все более глубокая интеграция научных исследований и разработок с функционирующими промышленно-производственными системами, а также объединение возможностей новых информационных систем с промышленным производством, возникают так называемые advanced manufacturing systems - опережающие системы изготовления, вобравшие внутрь себя новые высокие технологии. С этой точки зрения оторвать постиндустриальное информационное от индустриального и инновационное от функционирующего без разрушения и развала органического целого оказывается невозможно. Обозначаемые данными понятиями характеристики являются функциональными элементами сложного целого, а отнюдь не обособляемыми частями вещи. В тех же случаях, когда говорится о постинформационном проекте как действительно противопоставленном индустриальному проекту, мы имеем дело с крахом и разрушением социальной системы, с ошибочным мифом информационного общества, который уже закончился1 . Хотя его эпигоны будут разрабатывать данный миф еще очень долгое время.

 

 Идея выделить и изолировать инновационный комплекс базируется на представлении о том, что науку и научные исследования можно делать в одной стране, а эффективные технологические системы создавать в другой. При этом предполагается, что можно заставить эквивалентно платить страну, имеющую эффективные технологические системы, стране, создающей и развертывающей прорывные НИР и НИОКР. Эквивалентно - означает, что платить необходимо не только за принципиально новый научный результат, но и за воспроизводство научных кадров. Думаю, всякий задумавшийся о подобном разделении труда поймет, что эти идеи утопичны и нереализуемы. Вопрос будет ставиться о покупке мозгов и переезде научной группы в страну, где осуществляется технологическое продвижение. За данной идеей стоит, безусловно, также неверное понимание форм организации науки в структуре научно-промышленного комплекса и устаревшее представление о способах организации науки. Предполагается, что фундаментальная наука должна в изоляции от практики обеспечивать разработку фундаментальных новых открытий, на основе которых должны затем создаваться технологические решения в институтах прикладных исследований и разработок к существующим социально-практическим и производственно-технологическим системам.

 

Однако в настоящий момент возникает мобильный научный комплекс, основу которого составляет фундаментальная практико-ориентированная наука. Фундаментальная практико-ориентированная наука представляет собой комплекс методологий, обеспечивающих онтологическое конструирование новых явлений и принципов организации жизни2 , исследование, организационное проектирование, технологическое проектирование, технологическое конструирование, предвидение и прогнозирование, прототипирование принципиально новых технологий и продуктов этих технологий, имитационное моделирование. Основная задача фундаментальной практико-ориентированной науки состоит в том, чтобы создавать среды жизнедеятельности на основе новых физических принципов, которые становятся предметом специального анализа и освоения для больших групп населения. Основная проблема формирующейся практико-ориентированной науки - это роль и место в любых технологических комплексах и традиционных предметных знаниях нового типа о системах практической мыследеятельности - мышлении, действии, коммуникации, рефлексии, деятельностной семиотике и т.д. Способы интеграции знаний о технологиях, веществе природы, физических эффектах и знаний о мышлении, действии, формах институциональной организации практической деятельности составляют фундаментальную проблему.

 

 Поэтому задача состоит, на наш взгляд, не в том, чтобы изолировать сферу R&D от системы динамически меняющихся производств и практики и создавать на ее основе новую обособленную отрасль - инноватику, а в том, чтобы интегрировать инновации в процессы развития и изменения практических систем. Каким образом это можно сделать? Только если осознавать, что новые образцы деятельности в любой практической сфере приходят в соприкосновение с устойчиво функционирующей практикой и влияют на изменения в ней через промежуточные зоны. Поэтому имеет смысл различать и выделять:

 

1. экспериментальные площадки, на которых создаются новые образцы деятельности, и принципиально новые технологии;

2. инновационные сети, на основе которых эти образцы деятельности осваиваются более широкими зонами практики;

3. наконец, устойчиво функционирующую практику.

 

Задача организации инновационных процессов и состоит в том, чтобы привести в соприкосновение экспериментальные площадки, на которых создаются новые образцы практики, и консервативные устойчиво функционирующие системы практики. Но очень важно понимать, что для того, чтобы инновации осуществлялись, должны быть получены принципиально новые образцы практики. Этими образцами практики являются не машины и оборудование, а новые способы деятельности.

 

Само членение на экспериментальные площадки, инновационные сети, консервативно устойчиво функционирующие системы является функциональным, а не морфологическим, не вещным. Это означает, что один и тот же фрагмент производства может выступать по отношению к одним системам производства как экспериментальная площадка, по отношению к другим как консервативный устойчиво функционирующий фрагмент практики. С другой стороны, новые производственные технологии могут формироваться и "расти" как из экспериментальной науки и экспериментальных установок, так и из анализа условий преобразования существующих производственных систем.

 

До того, как первый раз произошел процесс перехода от решения проблем в фундаментальной науке к конструкторским разработкам новых технологических решений и затем к созданию на основе этих новых технических устройств системы производств с устойчивым сбытом, еще можно было утверждать, что путь движения всего один - от фундаментальной науки к системе производств. Необходимо отметить, что подобный способ переходов характерен для масштабных проектов и прорывных научно-исследовательских программ. В системе же сформировавшихся производств с определенной конъюнктурой рынка производственно-промышленные системы обладают своим собственным инерционным движением. И поэтому принципиально новые решения возникают на основе проектирования шага развития самой практико-производственной деятельности. В этом случае осуществлять исследовательский поиск и решать фундаментальные проблемы можно, отталкиваясь не только от действительности чистой науки, но от анализа сложившегося положения дел в практико-производственной мыследеятельности. Для этого, конечно, необходимо иметь средства, обеспечивающие анализ и постановку проблем в системе практико-производственной мыследеятельности, - такие, например, как системомыследеятельностный подход, разработанный Г.П.Щедровицким, принципы эргономического анализа, реализованные В.П.Зинченко и В.П.Муниповым, технологии ОДИ, которые применяют ученики Г.П.Щедровицкого, а также деятельностную семиотику и институциональные принципы change laboratory - лаборатории изменений, разработанные Юрье Энгештремом в Финляндии.

 

Но при этом важно понимать, что фундаментальная наука обладает собственным самодвижением, а система производств также своим собственным. Они выступают обособленными институционально самостоятельными формами. И можно строить инновационные сети и мостики, двигаясь от постановки и решения фундаментальных проблем в действительности теоретической науки. А можно ставить фундаментальные проблемы преобразования и развития практико-производственной мыследеятельности. Вопрос заключается только в одном - как эффективно соединять продвижение в одной области с занятием определенных командных высот в другой. Это согласованное продвижение в одной и второй институциональной системе может быть достигнуто двумя путями: на основе мобилизационных прорывных программ, являющихся локомотивами развития нескольких областей практики, и на основе специально создаваемых финансовых механизмов.

 

 

"Если бы прорывных программ не было..., их стоило бы выдумать"

 

Примером подобной прорывной программы может рассматриваться нереализованная Стратегическая Оборонная Инициатива, продекларированная президентом Рейганом, но затем замененная на программу Блестящие Камушки (Brilliant Pebbles). Методология программы Стратегической Оборонной Инициативы создавалась Линдоном Ларушем, автором доктрины физической экономики, и предполагала освоение новых физических принципов - в частности, лазерного оружия, электронных лучей, физики плазмы. Идея данной программы была нацелена на то, чтобы перейти от тупикового принципа взаимодействия СССР и США - Взаимно Гарантированного Разрушения (Mutually Assured Destruction - обратите внимание, сокращенно по-английски MAD - сумасшествие) - к возможности согласованно сделать новый промышленный рывок. Группа Ларуша специально ездила в СССР, чтобы приблизительно установить взаимный уровень разработок в данной области. После предварительных консультаций президентом Рональдом Рейганом 23 марта 1983 года была выдвинута Стратегическая Оборонная Инициатива. Эта доктрина была с подозрительностью воспринята советским военным истеблишментом, что явилось одной из причин гибели СССР, оказавшегося неспособным осуществить новый социо-культурный рывок. По мысли Линдона Ларуша, это был последний и единственный шанс Ю.В.Андропова, отказ от которого превратил его в мрачную фигуру принца Гамлета, обреченно движущегося навстречу гибели страны, символом которой он являлся.

 

Последующие обсуждения со специалистами в области вооружений Стратегической Оборонной Инициативы Ларуша-Рейгана показали, что основное недоверие со стороны наших специалистов было связано с тем, что данная программа не содержала в себе конкретного финального результата. Она задавала направление поиска, но не предлагала конкретный тип военно-промышленного изделия. Поэтому военно-технологические советчики Андропова решили, что это очередная утка, придуманная военно-промышленным комплексом США, чтобы нас окончательно разорить. Объяснить даже сегодня специалистам в области военной доктрины и разработки новых вооружений, что методология проблемно-разработческого программирования и основывается на том, чтобы управлять согласованным движением, а не производством продукта, невероятно сложно. В период правления Андропова это совершенно четко понимал Георгий Петрович Щедровицкий, разрабатывавший основы методологии программирования и создавший метод организационно-деятельностных игр специально, чтобы разрабатывать с полицисциплинарным коллективом программы исследований и проектно-конструкторских разработок, но он был исключен из партийно-политического истеблишмента.

 

Следует отметить, что Стратегическая Оборонная Инициатива была разработана Линдоном Ларушем как средство противостояния промышленного капитала финансовому, обеспечивая возможность разработчикам новых технологий за счет запуска новой научно-промышленной революции вырваться из цепких рук финансового капитала. Отказ от Стратегической Оборонной Инициативы и ее замена стратегией Блестящие Камушки (Brilliant Pebbles), выдвинутой группой Высокая Граница (High Frontier grouping) во главе с генерал-лейтенантом Даниелем Грахамом (сегодня, естественно, на пенсии), которая строилась на основе старых физических принципов кинетической энергии (kinetic-energy weapons), означал, что научно-технической революции и перевооружения промышленности не будет, а следовательно не будет повышения уровня жизни больших групп населения. Все дело в том, что Стратегическая Оборонная Инициатива разрабатывалась Линдоном Ларушем как первая конверсионная программа, позволяющая переносить результаты продвижения в военной промышленности в гражданский сектор.

 

Мы так подробно останавливаемся на этом вопросе потому, что последняя 25-летняя история имеет тенденцию продолжаться и влиять на настоящее. Нестабильность доллара и финансовые спекуляции являются ближайшим следствием победы финансового капитала над промышленным в США. Демонстрируемый рост богатства США перед и сразу после развала СССР являлся сфабрикованным и фиктивным, что сейчас уже становится притчей во языцех. Но эта притча помимо своего значения для анализа состояния мировой финансовой системы и ее институтов имеет важный смысл для рассмотрения прорывных мобилизационных программ. Современная мобилизационная программа, если ее основу составляет не гулаговская методология (а Россия, к сожалению, другой методологии в этой области не знает), предполагает организацию целенаправленного движения огромного числа коллективов, которое при достижении основного результата приводит к получению множества неизвестных продуктов, например, технических систем, использующих лазеры, электронное излучение, плазму. Рынок в любых его вариантах и формах организации никогда не сможет заменить специально разрабатываемую прорывную программу. Другое дело, что современная прорывная программа должна обеспечивать, прежде всего, развитие гражданского сектора. Принципиальный смысл прорывной программы состоит в том, что она нацелена на освоение новых физических принципов значительными группами населения, а не просто на введение новых симуляционно-виртуальных компьютерных эффектов, которые связаны скорее со способами презентации, выражения, изображения. С этой точки зрения и феномены войны в заливе, и операции в Югославии и Афганистане, и новые противоракетные оборонные инициативы США пока, слава Богу, виртуально-репрезентационно-компьютерные. Но необходимо четко понимать, что мобилизационную программу, нацеленную на перевооружение промышленности, ничто не заменит, кроме другой более эффективной мобилизационной программы. После введенных оговорок можно рассмотреть альтернативу мобилизационной программе в виде венчурного капитала.

 

 

Институты инновационной экономики: венчурный капитал и проектирование

 

Постановка проблемы венчурного капитала предполагает ответ на самый сложный вопрос - как в условиях создаваемых институтов рыночной экономики могут быть сорганизованы и связаны друг с другом прорывная фундаментальная наука, научно-исследовательские и проектные разработки, фрагменты промышленных производств и образования. В принципе, это попытка ответить на вопрос, какую стоимость создает фундаментальная научная мысль в системах преобразуемого и переоборудываемого производства, включенного в сложившиеся типы потребления и развернутые формы человеческой жизнедеятельности. Одновременно в этом собственно и состоит проблема, как будут сорганизованы гуманитарное и естественнонаучное знание в системе проектов преобразования жизнедеятельности.

 

 На первый взгляд проблема венчурного капитала выглядит предельно просто и даже примитивно. Задача состоит в том, чтобы разобрав и проанализировав нашу промышленно-разработческую систему, выделить те продукты, которые безусловно будут пользоваться спросом на Западе и за которые Запад будет готов платить достаточно большие деньги. При подобном подходе мы оказываемся ориентированы, прежде всего, на логику одноактных разовых продаж. Эти продажи могут осуществляться как угодно долго. Но понятно, что реализация подобного подхода очень быстро приведет к тому, что проектные и разработческие продукты будут отсутствовать и скоро продавать будет нечего. Поэтому возникает вопрос - на что действительно и в каком объеме должен быть потрачен венчурный капитал и механизмом какого типа политики он должен стать.

 

 Безусловно, при подобном анализе у нас разойдутся позиции представителей частного капитала и государства. Собственно, эти две позиции и определяют систему основных натяжений в практическом поле при построении института венчурного капитала в России. Если частный капитал заинтересован в разборе "научно-промышленного кладбища" и выделения сокровищ, которым западная система хозяйства могла бы определить цену, то государственная позиция, рассматривая венчурный капитал в качестве важнейшего финансового инструмента, должна ответить на целый ряд других вопросов - в чем стратегия применения венчурного капитала в России, как он может использоваться, для решения каких задач и какого уровня.

 

 Проблема венчурного капитала есть не что иное, как проблема финансовой предприимчивости, которая состоит в выходе за границы отработанных инфраструктурных систем. В рамках этих систем движение капитала включено в отработанные, юридически оформленные схемы, где ROI (return on investment) в определенных границах просчитываем и определяем. В случае же венчурного капитала инфраструктура употребления капитала еще должна быть специально построена - необходимо создать особую финансовую семиотику для специальных случаев, достаточно рисковых и неопределенных с точки зрения отдачи вложений.

 

 С другой стороны, венчурный капитал необходимо отличать от всей совокупности финансовых рисков. Венчурный капитал, безусловно, связан с финансовыми рисками, но к ним не сводится. Венчурный капитал является поисково-опробывающим капиталом, который выходит за границы сложившейся инфраструктуры отработанной практики вложений и инвестирования, за границы методических финансовых калькуляций, он выходит в ту зону, где еще не существует отлаженного материального процесса производства, и вынужден иметь дело с чистыми, ни к чему не прикрепленными, разыгрываемыми в мышлении возможностями. Венчурный инвестор должен опираться не на материальную инерцию уже отработанных и принявших институциональную форму процессов маркетинга, производства, продаж, потребления, результаты и динамика которых понятны и известны из опыта. Он должен на основе мышления и воображения представить возможности организации процесса, который предполагается запустить и организовать впервые. Именно поэтому всякий венчурный инвестор в большей степени, чем иной инвестор, нуждается в анализе последствий реализации проекта.

 

 Можно сказать, что в России всякий инвестор является венчурным, и это будет правдой, поскольку попытка сформировать в России финансовые инвестиционные институты предполагает проектирование новых схем организации огромных секторов производства, хозяйственной жизни, форм потребления. И запуск уже казалось бы хорошо отработанных и понятных на практике схем каждый раз наталкивается на новые абсолютно непредвиденные обстоятельства. Но отличие венчурного инвестора (далее €ВИ) от инвесторов другого типа состоит в том, что он, как правило, организует и складывает процесс, которого до этого просто не существовало нигде в мире, поэтому €ВИ в большой степени заинтересован в использовании методологических продуктов и схем.

 

 В зависимости от того, как будет работать венчурный капитал в России, к чему его удастся подтолкнуть, в чем мы сможем его поддержать, мы получим совершенно разные системы экономик, в том числе и инновационных экономик. Сегодня идеи венчурного инвестирования претворяет в российскую жизнь Российская ассоциация венчурных инвесторов во главе с ее президентом - мужественной и невероятно симпатичной женщиной, Альбиной Ивановной Нисконен. Методологию и технологию венчурного инвестирования разрабатывает первый заместитель министра промышленности, науки и новых технологий А.А.Фурсенко.

 

 

Почему невозможна инновационная экономика как самостоятельный хозяйственный уклад?

 

Все дело в том, что сама по себе инновационная экономика не существует как автономная самодостаточная сущность. Инновационная экономика является формой организации перехода откуда-то куда-то. Самая простая и наиболее отработанная схема - рассмотрение инновационной экономики как формы перехода от некоторой заданной экспериментальной площадки, своеобразной "футурозоны"3  к массовым устойчивым системам, преобразуемым в соответствии с системой образцов, создаваемых на экспериментальных площадках футурозоны.

 

 Выделение национальной инновационной инфраструктуры в качестве самостоятельного предмета рассмотрения весьма заманчиво. Ведь у нас возникает иллюзия, что мы овладеваем самой формой перехода от новых образцов хозяйства к устойчивым типам функционирования, но в этом случае для нас остаются скрытыми система новых образцов деятельности и проект массового производства, новые формы организации профессионального труда. С этой точки зрения можно утверждать, что инновационная экономика представляет собой виртуализированный проект экономики с не введенной системой операциональных кодов. Под "кодами" мы пониманием, прежде всего, представление о тех образцах мыследеятельности, которые конституируют зону продвижения и прорыва, проект преобразования субстанциональной организации промышленно-производственной системы, изменение системы промышленно-производственного труда, а также изменение форм организации жизнедеятельности больших групп населения.

 

 С другой стороны, инновационная экономика возникает в точках смены техно-социо-культурно-производственного уклада. С.Ю.Глазьев в своих работах, продолжая очень важную традицию русского экономиста Кондратьева, рассматривает важнейшие модели смены технопроизводственных укладов, а также большие, "медленные" волны в экономике. Основные претензии к подходу С.Ю.Глазьева состоят в том, что данные модели являются объяснительными, а не проектно-деятельностными. Они описывают, как один уклад заменился на другой, после того, как все уже произошло, рассматривают модели смены технопроизводственных укладов post-factum. С другой стороны, так называемая инновационная экономика имеет способность порождать особую среду, внутри которой формируются "быстрые агенты воздействия", переделывающие формы организации производства и строение самого уклада.

 

 Важно каждый раз заново и заново подчеркивать несамостоятельность инновационной экономики. Образцы новых единичных принципов действия, новые типы технологической организации труда, новые профессиональные позиции выращиваются и формируются в "футурозонах", на экспериментальных площадках, в технопарках. Этим новым образцам промышленного производства и маркетингового действия противостоит сложившаяся технопроизводственная система. Но затем в какой-то момент эти единичные эксклюзивные образцы начинают рассматриваться как необходимые элементы, конституирующие новый технопроизводственный, социокультурный или гуманитарно-личностный уклад, на основе которых может быть сформирована новая институциональная форма организации процесса производства. Например, процесс производства может иметь кластерно-сетьевую организацию, быть размещен в личных жилищах и иметь значительную информационно-виртуальную составляющую. Но принципиальным моментом является следующее: для того, чтобы нечто подобное произошло, единичные образцы экспериментальных площадок должны начать рассматриваться как принципиально новые элементы ядерной основы нового уклада. Должна быть выдвинута "сумасшедшая" идея - новая система производства и новый технопромышленный уклад, которые обеспечивают более высокое технологическое качество массово производимых товаров и услуг, полностью формируется из новых элементов, созданных в системе технопарков. Собственно выдвижение проекта нового технопромышленного и одновременно социо-культурного и профессионально-персоналогического уклада является необходимым условием перехода к инновационным процессам.

 

 

Никто не даст нам избавления - ни МВФ и ни Мирбанк...

Добьемся мы освобожденья, если начнет играть Ва-банк...

 

Под избавлением мы понимаем западную валюту - прежде всего доллары, но также евро, йены, юани, рингиты и т.д. Играть за привлечение западного инвестора надо, но при этом очень четко осознавая, что состояние мировой долларизованной финансовой системы весьма нестабильно. Поэтому неслучайно идет покупка золотоносных приисков и рудников. Крупные финансовые игроки готовятся к буре. Как быть в этой ситуации с инновациями? Выиграет, на наш взгляд, тот, кто может предложить долгосрочные проекты, в которых заинтересовано государство, а лучше - государства нескольких разных стран. Такими проектами могут быть транспортные мультимодальные коридоры развития в Евразии, проекты освоения дна мирового океана, проект колонизации Марса, в свое время выдвигавшийся Ерике Крафтом, с созданием там атмосферы. Короче говоря, в моде будет опять поддерживаемый государством, но обоснованный и защищенный "долгострой". Более того, интуитивно понятно, что именно в долгостроях нуждается перегретый финансовый рынок. И здесь у России есть шанс выступить с проектами инновационного долгостроя, не только мобилизационно-прорывными, но предполагающими создание новых отраслей промышленности и перевооружение старых промышленных платформ, поскольку для инновационных процессов нам необходимо иметь собственную, находящуюся в России сложно организованную площадку, вырезанную и простроенную в системе самых разнообразных предприятий. Только создание подобной площадки освободит нас от двойственной мысли – то ли мы инновации ради отечественной промышленности и науки организуем, то ли готовимся ко все более выгодным продажам отдельных изобретений на Запад.

 

 

a. Инновации как метод и институциональные рамки складывания новых несуществующих отраслей промышленности

 

Важнейшим направлением инновационной экономики является складывание новых несуществующих отраслей промышленности, резко изменяющих саму субстанцию, фактуру и качественное устройство индустриального труда, превращающих, фактически, этот труд в неоиндустриальный, формирующий гибриды из производственных, информационных и финансово-маркетинговых технологий. Речь идет о формировании и выращивании принципиально новых отраслей производства, таких как оптоэлектроника, выращивание кристаллов, создание лазерных инструментальных комплексов, изготовление силовых лазеров, биотехнологии на основе принципов биофотоники и т.д.

 

 Здесь мы сталкиваемся с еще одним мифом о том, что такое инновации. В соответствии с этим мифом считается, что инновации - это воплощение в виде промышленных продуктов и производственных технологий фундаментальных научных принципов и прорывных идей. То есть сам переход от уровня фундаментальной экспериментальной науки через систему практико-ориентированных научно-исследовательских и проектно-конструкторских разработок к промышленному производству рассматривается как инновация. На наш же взгляд, это лишь способ формирования единичного экспериментального производственного процесса или в лучшем случае производственного режима. Возникнет ли на основе данной единичной производственной технологии новый тип производства и новая отрасль промышленности - отнюдь не известно. Собственно для этого и должна быть осуществлена работа по организации системных инноваций, обеспечивающая систематическое воспроизводство единичного производственного процесса или производственного режима и превращение его в технологию.

 

 Сам процесс возникновения новых отраслей промышленности до настоящего момента не описан. Вот, скажем, какую идею возникновения новых отраслей производства предлагал Побиск Георгиевич Кузнецов. "Возникновение новых отраслей промышленности может быть рассмотрено с точки зрения процессов перефункционализации субъекта и предиката в структуре суждения, когда они меняются местами - то, что было предикатом, становится субъектом, а то, что было субъектом, превращается в предикат. Например, есть у селена свойство быть полупроводником, обязательно возникает полупроводниковая промышленность, а селен попадает в один из типов создаваемых полупроводников, входит в типологию создаваемых проводников. Например, есть у меди свойство электропроводности, возникает промышленность электропроводников, а медь становится одним из типов этих проводников, входит в реестр создаваемых проводников". Гегелевская форма анализа постоянных перефункционализаций субъектов и предикатов в качестве своей предпосылки содержит идею, что новые формы промышленности можно вывести из самой идеальной действительности науки, из форм научного суждения. С нашей точки зрения, это конечно же невозможно. Необходимо четко понимать, что у систем организации полномасштабной промышленности есть собственные формы существования и собственные принципы эволюции. Принципиальным здесь является различие открывающих и закрывающих технологий. Открывающими являются в данном случае те технологические пакеты, на основе которых могут создаваться сначала производства, затем целые отрасли неоиндустриальной постинформационной промышленности. Закрывающими являются технологии, которые позволяют сворачивать целые отрасли до этого существовавших промышленностей в небольшой информационно-технологический пакет внутри технологий следующего поколения.

 

 Принципиальным моментом формирования новых индустриальных отраслей на основе новых технологий, выращиваемых в системе технопарков и экспериментальных лабораторий, являются жестко просчитываемые маркетинговые ниши и система специально создаваемого внутрикорпоративного образования, обеспечивающая постоянное повышение качества труда. С другой стороны, очень важно понимать, что формируемые новые предприятия и новые отрасли - это в настоящий момент особая промышленно-экспериментальная разведка будущей промышленной футурозоны4  России.

 

 Огромное преимущество данного проектного направления состоит в том, что оно позволяет сделать разметку зон будущей становящейся промышленности в широком контуре взаимодействий промышленности-науки-образования. Однако оно не позволяет ответить на вопрос - в рамках чьей промышленно-образовательно-научной системы будут существовать и воспроизводиться данные точки роста новых отраслей, кто будет оплачивать их воспроизводство и развитие в рамках долгосрочной политики выращивания новых отраслей? Ответ на этот вопрос определяется проектами третьего типа, направленными на преобразование самой субстанции промышленного труда и производственных систем в России.

 

 

b. Инновации как метод и институциональные рамки построения метапромышленности

 

 На примере санкт-петербургского холдинга "Светлана", объединяющего целую группу старых и новых производств, можно вычленить принципиальный опыт формирования новой промышленной системы - действительно системы будущего. Феномен холдинга "Светлана" построен на лобовом принципиальном движении на соединение прорывной фундаментальной науки с промышленными технологиями. А действительно, почему нельзя двигаться подобным образом? Меня, как, наверное, и очень многих, давно интересовал вопрос, а что действительно будет, если самую передовую, самую прорывную науку, обнаруживающую новые физические принципы, взять и соединить с советскими промышленными комплексами по законам рыночной экономики, конкуренции и жесткой целесообразности? Получим ли мы в результате подобного соединения принципиально новую промышленно-технологическую систему и новые производственные технологии? Холдинг "Светлана" позволяет нам сегодня получить ответ на данный мыслительный эксперимент. Именно благодаря усилиям А.А.Фурсенко (ученика лауреата Нобелевской премии Алферова) при поддержке бывшего директора "Светланы" Г.С.Хижи и министра науки в то время Б.Г.Салтыкова была проделана гениальная фундаментальная работа, которая сегодня может быть переведена в опыт, - при заводе был создан феномен технопарка, на котором прорывная самая передовая и одновременно инженерно-организованная физтеховская наука соединялась с промышленным производством.

 

 Сразу заметим, что получилось очень много всего - стали возникать точки роста и формирования новых отсутствующих сегодня в России, да и во всем мире отраслей. Именно этот опыт позволяет говорить о самом главном - о потенциале инновационной экономики Санкт-Петербурга, имеющем значение для всей России, а не только для северо-запада.

 

 Но одновременно может быть сформулирован и самый сложный вопрос: какова судьба новой формации, нового уклада технопромышленной системы или технопромышленного комплекса, состоящего из многих промышленных систем следующего технологического уклада. Это и есть собственно проблема длинных волн Кондратьева, описывающих переход от одного техно-промышленно-социо-культурного уклада к следующему. Но вся беда теории Кондратьева состоит в том, что эта гениальная теория построена на идеях и методологии XIX века. Она объясняет и описывает совершившийся переход по факту. Нам же необходимо этот переход проектировать. Проектно-преобразовательной компоненты в теории Кондратьева не присутствует. Поэтому замечательные и очень интересные теоретические разработки С.Ю.Глазьева здесь нам не могут помочь. На основе теории Львова-Глазьева-Кондратьева можно будет описать потом, лет через 30, спроектированный и освоенный нами переход, если он окажется удачным, и подвести его под закон. Хотя, кончено же, подобных законов развития полномасштабных промышленных систем не существует. Они, являясь искусственно-естественными образованьями, программируются на основе соединения искусственных проектов преобразования и естественной эволюции.

 

 В принципе именно на этом вопросе споткнулись коммунисты – что бы ни говорили Маслюков и Глазьев, - но никаких представлений о том, как должен быть устроен новый технопромышленной уклад так и не появилось. Поэтому основная мысль заключалась в следующем - необходимо восстанавливать старый советский, обветшавший и разрушенный ВПК и вливать новые деньги в старые меха. На вопрос о том, пойдет ли молодежь к старому поржавелому станку, ответ был следующий: "Есть захотят, пойдут". То есть никаких реальных перспектив развития технопромышленного комплекса не предлагалось, никаких притягательных стимулов не возникало. Понурая безблагодатная тупая изнурительная работа для страны по восстановлению отсталых разрушенных технопроизводственных систем. А ведь казалось бы - постперестроечная разруха предлагает решение, уничтожая и сметая тупиковые направления промышленного развития. Но для того, чтобы отнестись к разрухе как необходимому процессу санации промышленной системы, нужно иметь собственное видение и уметь разбирать, сортировать и инвентаризировать постсоветское технологическое кладбище, определяя, что действительно является новым и из чего должна прорасти советская постиндустриальная промышленность будущего.

 

 Традиционная схема из учебников, состоящая в том, что инновации в сфере технологического развития - это комплексная форма связи промышленности с фундаментальной и разработческой наукой, уменьшение времени перехода от прорывной научной идеи к созданию на основе этой идеи технологии, обеспечивающей производство продукта, - не срабатывает. Оказывается, что инновационный технопромышленной комплекс является прежде всего социо-культурным комплексом и имеет более сложное устройство. Он содержит внутри себя одновременно несколько точек входа. Его геометрия предполагает несколько принципов "развертки". Возможна, например, "развертка" с позиций научных исследований и разработок, и тогда мы будем описывать, как новые физические принципы воплощаются в промышленные экспериментальные производственные процессы. Возможна образовательная "развертка". Тогда мы будем рассматривать, как на основе специально организованного образования мы будем складывать новые типы профессионализаций. Но нас-то интересует неоиндустриально-промышленно-произвоственная "развертка" полномасштабного производственного комплекса. Она-то нас и будет в дальнейшем выводить к физической географии - размещению производительных сил, пространственному развитию, формированию пространственных инфраструктур и социальным процессам.

 

 Мы хотели выделить одну принципиальную оппозицию перехода к новому технологическому укладу, которая очень жестко разделяет представителей разных подходов и взглядов, и именно эта оппозиция лежит в основе представлений о возможном проектируемом будущем постсоветской российской промышленной системы. Первый член этой оппозиции принадлежит замечательному теоретику промышленной политики М.Д.Дворцину и звучит он следующим образом: Советская промышленная система представляла собой сложно организованный комплекс огромного числа отраслевых производств. Ее существование определялось взаимодействием еще с двумя другими сложноорганизованными комплексами - образовательным и научным. Произвольно проектировать и инновационно улучшать отдельные элементы какого-либо комплекса бесперспективно. Взаимосвязь между различными элементами комплекса являлась результатом согласований, притираний огромного числа производственных мощностей, промежуточных продуктов, комплектующих, которые затем закреплялись в отраслевых стандартах. Все вместе это и определяло уровень технологической организации производства, который был на порядок ниже технологической организации производства западных стран. Вырвать фрагмент из этого производства и начать осуществлять его апгрэйдинг бессмысленно и бесперспективно. Как только отдельная производственная технология придет в противоречие с технологической организацией всего промышленно-производственного комплекса, она будет обречена на уничтожение. Ее эксплуатация оказывается нерентабельной. Необходимо специально для этой новой технологии создавать или покупать комплектующие, создавать соответствующие системы обслуживания и ремонта. Попытки производить новые продукты, ориентируясь на Запад, бесперспективны. В этом случае придется встраиваться в западную технопромышленную систему и пойти на то, чтобы она нас переварила. При этом наша штаб-квартира и корпуса производства будут оставаться в Москве или Сибири. Единственное, что может быть сделано - это сложно организуемый эволюционный процесс всего технопромышленного комплекса в целом. Для этого необходимо получить carte-blanche на управление всем технопромышленным комплексом России и части стран СНГ. Кстати без взаимодействия с российским промышленным комплексом промышленный комплекс СНГ - в соответствии с данной точкой зрения - обречен. По сравнению с западными промышленными технологиями данные системы производств являются более отсталыми и не способны производить принципиально новые качественные продукты. Поэтому после непродолжительных попыток контакта с западными производственными системами произойдет их зачистка до уровня первого собственно сырьевого технологического передела и его первичной обработки + начнется сброс и ввоз западных промышленно-производственных технологий.

 

 Вторая оппозиция заключается в том, что необходимо осуществить расслаивание постсоветского промышленного комплекса, выделив важнейшие точки инновационной экспансии и преобразований. Эти точки и должны затем стать опорными зонами формирования новой промышленной системы. Задача заключается в построении в России инновационной системы перевооружения целой совокупности промышленных производств. Тем самым формируемое новое производство превращается в особый инструмент расслаивания огромной совокупности разных производств на зоны и точки готовые к принципиальному перевооружению, а затем и в инструмент преобразования этих производств на основе новой технологической продукции. Подобную систему перевооружения целой совокупности промышленных производств мы и называем метапромышленностью. На наш взгляд, формирование подобной метапромышленности - промышленности по изготовлению промышленности - непременное условие, чтобы наши инновационные технологические разработки не убегали на Запад. Но одновременно создаваемая промышленная инновационная система помимо создания технологических элементов для разных отраслей промышленности производит конкретный продукт, пользующийся спросом и приносящий прибыль.

 

 Еще раз повторимся. Подобная идея нарушает традиционное представление о формах инновации в промышленности, поскольку считается, что инновация - это не что иное, как перевод принципиальной прорывной научно идеи в новый тип технологического продукта, реализация нового фундаментального физического принципа в технологии и вещи. Считается, что переход от фундаментального научного знания через систему НИОКР к реализации этой идеи в конкретных производственных технологиях и образует одновременно основу связи науки с промышленностью и основу инноваций. При подобном подходе совершенно не учитывается, что система промышленного производства обладает собственным самодвижением и имеет собственные формы и принципы технологического развития.

 

 В чем же состоят эти формы и принципы? Только в одном - в социокультурной организации процессов производства. При этом институциональный принцип технологической организации процессов производства отличается от представлений о технологиях как системе машин и механизмов. Для того чтобы развивать российскую промышленность, необходима не замена старых технологий на новые, но следует организовать особый эволюционный процесс наращивания уровня технологической организации производства. Только в этом случае мы выйдем в скором времени на лавинообразные процессы изменения технологического уровня организации процессов производства.

 

 Как же на основании подобных общих положений можно действительно организовать новый тип инновационного производства, который может рассматриваться в качестве ядра новой технологической промышленной формации, работать на оборонку и одновременно приносить прибыль? Для построения подобного промышленного производства необходимо совмещение на этапе планирования как минимум 6 направлений:

 

1) выделить точку, которая является прорывной по освоению технологической культуры организации производственных процессов для всех имеющихся и освоенных в России типов производств;

2) речь должна идти о крупном серийном производстве, на котором должны быть отработаны параметры качества производства массового продукта, а не возможности изготовления отдельного уникального продукта;

3) должна быть прослежена связь между изменением уровня технологической организации производства и изменением системы управления;

4) должна быть продумана система дуального использования технологий для реализации оборонного заказа и гражданской продукции массового спроса;

5) должна быть выстроена маркетинговая ниша под конкретный тип продукта, производство и продажа которого будут обеспечивать прибыль;

6) должна быть организована система корпоративного образования, обеспечивающего подготовку специалистов, осваивающих и развивающих новый технологический принцип. Тем самым создаваемое производство с самого начала должно проектироваться как обучающая организация.

 

За подобным проектом метапромышленности должна стоят идея субстанционального сдвига российских промышленно-производственных систем, форм организации труда и профессионального развития. С другой стороны, сама система метапромышленности должна быть представлена как совокупность метаиндустрий, имеющих конкретную форму организации.

 

 Конкретным вариантом преобразования форм организации промышленного труда в Росси может являться проект по запуску производства базовых интегральных схем, которые одновременно могут обеспечивать технологическое перевооружение на основе создания СБИС значительной совокупности промышленных производств (атомобилестроение, газоперекачка, авионика), а также систем управления технологическими линиями и станками. Сама структура метаиндустрии должна включать:

 

 1) цех быстрого прототипирования, обеспечивающий возможность создавать единичные демонстрационные образцы продукции для целого ряда инновационных производств;

2) инновационные ресурсные центры;

3) систему венчурных фондов;

4) инновационные change-laboratories;

5) проектные бюро;

6) корпоративный университет.

 

Важнейшая задача метапромышленности состоит в обеспечении построения нового социокультурного технопромышленного уклада. Для решения этой задачи должно быть сформировано в масштабах различных регионов инновационное кольцо из инновационных ресурсных центров, по отношению к которому Москва и Санкт-Петербург могли бы выполнять роль инновационного депо или своеобразной инновационной платформы, обеспечивающей монтаж и перевооружения самых разнообразных производств центра России или северо-запада.

 

Реализация подобных социокультурных пространственных проектов - инновационного кольца, инновационной сети, инновационного депо, инновационной платформы - является решающей с точки зрения решения социокультурной проблемы перевооружения технопромышленного уклада России.

 

 

И все-таки сознание - это самое главное... по крайней мере, сознание проводников инноваций

 

После того, как мы наметили некоторые твердые институциональные основы систем монтажа и перевооружения промышленности в России, необходимо еще раз подчеркнуть, что самое важное - это переорганизация сознания и появление носителей нового социокультурного и техно-промышленного уклада. Для этого необходимо каждый раз формирование из носителей нового уклада буквально своеобразного кипящего слоя вокруг фрагмента промышленно-производственной системы. Подобные техники изменения и преобразования устаревших систем производства известны и начали применяться в России. Это, во-первых, система ВКУ (или иностранная аббревиатура TQM) - система всеобщего качества управления, техника статистического контроля за процессами, лаборатория изменений (иностранное название "чейндж лэб"), предложенная финскими коллегами, и, наконец, организационно-деятельностные игры, на основе которых можно моделировать и дальше в имитационном режиме осваивать новую среду организации инновационных процессов, развивая кадры, способные осуществлять подобные процессы.

 

Данные инновационные техники в отличие от зарубежных аналогов, используемых на британских или японских предприятиях, приспособлены к условиям совершенствования и развития российских постсоветских производств. В отличие от западных производств нам необходимо анализировать одновременно две группы факторов, определяющих низкое качество организации производственных процессов, которые связаны:

 

- со все более высокими требованиями технологической организации производства на основе использования все более сложной техники;

- с организационной неразберихой, с фактически дотехнологическим уровнем организации постсоветского производства, когда необходимо заставлять людей реализовывать инструкции и добиваться точности и воспроизводимости в реализации процессов.

 

Поэтому перечисленные техники должны одновременно обнаруживать тонкие высокотехнологические параметры (когда это нужно) и, наоборот, учитывать примитивные всем известные из опыта проблемы, которые не устраняются десятки лет. Хорошо понятна возможная критика данных техник по двум прямо противоположным направлениям со стороны двух совершенно разных групп оппонентов: академически мыслящих ученых и практиков. С одной стороны, сторонников данных техник можно упрекать за недостаточно глубокую проработку математических моделей, которые сегодня имеются для анализа современного производства. Но все дело в том, что данные техники являются шагом к тому, чтобы в инновационной работе основной стала деятельностная семиотика5  - представлять и видеть формы организации деятельности, а не замещенные технологические модели природных процессов. Именно использование деятельностного языка, позволяющего описывать устройство коммуникации, действия, мышления, рефлексии, понимания, воображения, а также способы создания новой инструментальности в процессах управления производством, позволяет переходить от форкастинга к форсайту - двум разным техникам прогнозирования и предвидения при анализе последствий и определении перспектив изменений. Математический инструментарий в инновационном контексте необходим только для того, чтобы перейти к организационно-управленческим решениям. Постсоветское производство часто характеризуется отсутствием в нем участников, которые были бы готовы, получая на основе новых датчиков и приборов данные о состоянии технологического процесса, принимать адекватные решения. Поэтому основная проблема инноваций - это создание в ходе инноваций носителей идеологии и технологии организации процессов данного типа. Интеграцию принципиально новых технологических решений с экономическими методами анализа эффективности этих решений мы видим на основе использования мыследеятельностного подхода, позволяющего описывать в системе производства способы организации действия, мышления, коммуникации, рефлексии, мышления, воображения.

 

 С другой стороны, активных пропагандистов данных техник можно упрекать в том, что выделяемые в результате их использования причины низкого уровня организации производства часто известны опытным производственниками. Но смысл использования данных техник состоит совершенно в другом: важно доводить эти причины низкоэффективной организации производства до контролируемых параметров и, наконец, устранять их. Таким образом, данные инновационные техники как всякий прикладной практико-ориентированный продукт построены на компромиссе между академическими требованиями науки и реальной организацией процессов производства, направленных на включение людей в непрерывную практику улучшения процессов. Именно практика непрерывного улучшения процессов может создать новый слой инноваторов.